Оскорбление чувств верующих статья 282 ук РФ

Что по закону является оскорблением чувств верующих? (Вторников)

Оскорбление чувств верующих статья 282 ук РФ
sh: 1: full: not found

В 2013 году в ст. 148 УК РФ были внесены изменения. Ранее эта статья предусматривала уголовную ответственность только за действия, при которых чинятся препятствия проведению обрядов верующим или деятельности организаций религиозного характера.

Однако позднее содержание статьи законодателем было радикально пересмотрено, и с 2013 года она действует в новой редакции.

Прежний состав — это теперь лишь третья часть этой статьи, а первой частью стало указание на то, что преступными являются действия, совершенные публично, направленные на оскорбление чувств верующих и выражающие открытое неуважение к членам общества.

Необходимость в принятии такого закона — вопрос до сих пор дискуссионный. Дело в том, что в УК РФ действовали и действуют до сих пор другие статьи со схожим составом. Так, ст. 213 карает за хулиганство, то есть за действия, грубо нарушающие порядок и ставящие целью продемонстрировать отсутствие уважения к обществу — при этом п. 2 ч.

 1 этой статьи специально говорит о совершении этого преступления в связи с религиозной ненавистью. Ст. 282 УК РФ говорит об ответственности за возбуждение вражды и унижение достоинства, в том числе и по мотивам вероисповедания. Наконец, если осквернению подверглось здание или имущество, используемое для религиозных целей, наступает ответственность по ст.

 214 УК РФ — за вандализм.

С другой стороны, само по себе понятие «оскорбление чувств верующих» уже существовало в российском законодательстве с 1993 по 1996 годы. В еще действовавшем тогда УК РСФСР имелась ч. 2 ст. 143, чей состав во многом был похож на нынешнюю редакцию ч. 2 ст. 148 УК РФ.

Единственным существенным отличием статьи из УК РСФСР было то, что в ее составе специально предусматривалось в качестве квалифицирующего признака и использование средств массовой информации, в то время как сейчас это уже не требуется. Действие ст.

 143 прекратилось вместе с отказом от УК РСФСР, поскольку в 1996 году был принят УК РФ.

Кроме того, на момент принятия новой редакции ст. 148 УК РФ уже существовала административная ответственность за оскорбление религиозных чувств граждан.

Однако в 2013 году произошла своеобразная рокировка: это понятие было перемещено в УК РФ, а статья КОАП РФ теперь карает только за нарушение права свободы совести и вероисповедания, а также за вандализм в отношении религиозных книг, зданий и символов.

Что является преступлением?

УК РФ, говоря о наказании за оскорбление чувств верующих, предусматривает следующие признаки этого преступления:

  1. Оно должно быть совершено публично. Наедине с самим собой или в кругу единомышленников можно делать, говорить и писать все что угодно.
  2. Оно должно выражать явное и недвусмысленное неуважение к обществу в целом. В этом такое преступление очень похоже по признакам на хулиганство.
  3. Наконец, целью действий виновного должно быть именно оскорбление.

На последнем пункте стоит остановиться особо. Такой квалифицирующий признак, как цель, подразумевает, что действия, хотя и являющиеся сами по себе оскорбительными для религиозных людей, совершаются именно с целью их оскорбить.

Таким образом, для применения статьи об оскорблении чувств верующих необходимо каждый раз доказывать, что преступление совершалось с прямым умыслом (т. е.

виновный знал о том, что совершает оскорбление и при этом хотел именно такого результата), а не с косвенным (когда виновный о том, что творит, вообще не думал, хотя мог и обязан был понимать последствия).

Что же до самого оскорбления, то по закону под ним понимается ущерб, причиняемый чести и достоинству, выраженный в неприличных формулировках. Сам УК РФ, разумеется, не содержит определений этих терминов, но по общему смыслу норм права можно сделать вывод, о том, что:

  • под честью и достоинством надо понимать оценку человека с точки зрения морали как самим собой, так и окружающими (уважение и самоуважение) — более четко разница между понятиями «честь» и «достоинство» в праве не обозначена;
  • форма, в которой было сделано высказывание, должна быть именно неприличной, то есть не соответствующей нормам морали, существующим в данный момент в обществе.

Какие именно действия наказуемы?

Ст. 148 УК РФ говорит об ответственности за оскорбление чувств верующих. К сожалению, определить, что такое религиозные чувства, крайне сложно.

На практике под ними можно понимать, например, глубокую эмоциональную привязанность к объекту поклонения в соответствующей религии, однако такое определение в законе не зафиксировано.

Тем не менее можно попытаться выделить некоторые конкретные действия, за совершение которых ответственность по описываемой статье будет наступать в любом случае.

Первым из них является оскорбление. О нем подробнее будет сказано ниже — заметим только, что здесь будет важен не только смысл высказывания, но и его формулировка.

Собственно, даже на бытовом уровне заметна разница между высказываниями «Иванов не кажется мне слишком умным» и «Иванов — законченный дурак».

Первое будет лишь оценочным мнением конкретного лица, второе становится уже оскорблением, на которое тот самый Иванов имеет полное право обидеться и подать в суд.

Помимо оскорбления религиозных чувств статья предусматривает ответственность и за препятствие работе религиозных организаций или проведению обрядов и церемоний.

Так, к примеру, граждане, которые попытаются сорвать согласованный с муниципальной администрацией крестный ход, будут отвечать по закону.

Если же кто-то станет это делать с использованием служебного положения или угрожая насилием, ответственность усилится.

Необходимо заметить, что уголовная ответственность наступает лишь за вмешательство в деятельность организаций. Закон в России делит объединения верующих на 2 типа:

  1. Религиозная группа — добровольное объединение людей, исповедующих одну и ту же веру. Группа не является отдельным лицом с точки зрения закона, и все имущество, которое необходимо для религиозных обрядов и церемоний группы (утварь, священные предметы, помещения для служб и т. д.) находится в собственности конкретных прихожан.
  2. Религиозная организация — надлежащим образом зарегистрированная группа, существующая не менее 15 лет и состоящая не менее чем из 10 прихожан.

Таким образом, чтобы привлечь к ответственности за оскорбление чувств верующих, приверженцы конкретной религии должны входить в организацию.

В том случае, если права верующих нарушаются, а организации нет, они могут либо заявить о совершении другого преступления (к примеру, об уголовном хулиганстве, совершенном по мотивам религиозной ненависти, или причинении вреда имуществу конкретного прихожанина, если уничтожены их святые символы или здание для обрядов подверглось акту вандализма), либо защищать свои права в порядке, предусмотренном ГК РФ или КОАП РФ.

Как определить, являются ли конкретные высказывания оскорблением?

Чтобы применить закон об ответственности за оскорбление религиозных чувств и убеждений, необходимо, чтобы оскорбление имело место. А это не так просто.

На бытовом уровне термины «обида» и «оскорбление» очень часто путаются, однако не каждое высказывание, которое вызвало обиду, является оскорбительным.

Поэтому по делам, касающимся оскорблений, часто приходится проводить лингвистическую экспертизу.

Эксперты-лингвисты выделяют ряд признаков, при наличии которых имеет смысл говорить о том, что высказывание не просто причинило обиду, но является оскорблением в правовом смысле:

  1. Высказывание является негативным по отношению к лицу (в данном случае — религиозной общине, коллективу верующих, наконец, просто ко всем людям, разделяющим конкретные религиозные убеждения).
  2. Высказывания обращены именно к этим лицам или рассчитаны на то, что будут доведены до их сведения.
  3. Негативные высказывания характеризуют личность потерпевших.
  4. Высказывания были сделаны в неприличной форме (ругательства, матерная брань, осквернение или уничтожение символов и т. д.).
  5. Высказывания были сделаны публично (в СМИ, Интернете, официальном документе и т. п.).
  6. высказываний направлено на унижение чести и достоинства потерпевших.

При отсутствии хотя бы одного из этих признаков возбуждать уголовное дело бессмысленно.

Все ли религии равны перед законом?

Конституция РФ предусматривает, что Россия — светское государство. Никакая религия не может быть обязательной, а все объединения отделены от государства и равны.

Это легко понять: наша страна самая многонациональная в мире, и в ней есть приверженцы практически всех существующих религий и конфессий. Выделение любой из них неизбежно приведет к нарушению прав всех других верующих.

Более того, Конституция прямо предусматривает право каждого человека (не только гражданина!) выбирать себе любую веру или быть атеистом.

Тем не менее ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» в своей преамбуле прямо говорит о том, что православие имеет особую роль и уважаются религии, которые неотъемлемо входят в историческое наследие народа. Значит ли это, что вероисповедания в нашей стране нужно делить на сорта, одни из которых имеют особый статус, а другие ютятся где-то на задворках правовой области?

Разумеется нет. Действительно, большую часть населения страны составляют русские, и среди них самая распространенная религия — это православное христианство. Но в России существует достаточно мощная исламская община, силен буддизм и уже много веков существуют иудаистские общины.

Больше того, некоторые российские народы до сих пор исповедуют язычество.

Следовательно, хотя об оскорблении чувств верующих чаще всего говорят применительно к православию, правоохранительные органы должны защищать и законные интересы верующих, принадлежащих к другим религиям.

Источник: https://AfterShock.news/?q=node/564021&full

«Оскорбление чувств верующих» – опасная формулировка

Оскорбление чувств верующих статья 282 ук РФ

Обсуждение проекта нового закона «О культуре» заставило общество вновь вспомнить о спорной 148-й статье УК РФ – статье, карающей за «публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих». Авторы проекта предлагают вывести из-под действия этого закона демонстрацию произведений искусства: выставки, концерты, театральные постановки, кинофильмы и т. п. Однако представители РПЦ выступили против такого решения.

«Это все-таки публичные действия, предназначенные для публичного просмотра, и они однозначно относятся к тем публичным действиям, которые могут оскорбить религиозные чувства верующих. Мы, конечно, будем добиваться, будем вести работу об исключении из законопроекта вот таких норм», – заявила руководительница правового управления Московской патриархии игуменья Ксения (Чернега).

Этот спор побуждает вновь задуматься о явлении, все сильнее входящем в нашу повседневную жизнь, но по-прежнему очень неоднозначном: ограничении свободы слова и самовыражения ради того, чтобы не оскорбить чьи-либо чувства.

В частной жизни конфликт между свободой слова и уважением к чувствам ближнего решается при помощи такта, деликатности, хорошего воспитания.

«В доме повешенного не говорят о веревке», «О мертвых либо хорошо, либо ничего»: эти и другие подобные изречения учат нас, что правду-матку, рвущуюся с языка, иногда стоит придержать.

Но все осложняется, когда мы выходим в публичную сферу, где наши высказывания обращены к неопределенному кругу лиц и касаются не чьей-то личной жизни, а отвлеченных вопросов. Где «оскорбление лица» – понятие четкое и ясное, у которого есть определение в уголовном кодексе – сменяется расплывчатым «оскорблением чувств».

В самом деле, не совсем понятно, почему произведения искусства нужно резко отделять от обычных публичных высказываний, да и есть ли между ними четкая граница.

В наше время – время любительских фильмов и музыкальных групп, уличных танцев, фанфиков, перформансов и стендапов – все больше размывается грань между искусством профессиональным и любительским.

Творчество давно перестало быть особым видом деятельности, которым занимаются в величественных «храмах искусства» специально обученные «жрецы»: оно вышло на улицу и в интернет, для множества людей превратилось в обычное хобби, в часть их повседневной жизни.

Между картиной «актуального художника» и мемом из интернета зачастую нет разницы ни по содержанию, ни по художественному уровню – разница лишь в том, что одна висит на выставке, а другой собирает лайки, путешествуя по соцсетям. Почему же отношение к ним должно быть разным?

Уместнее задать другой вопрос: насколько оправдано вообще существование уголовной статьи, грозящей судом и тюрьмой за «оскорбление чувств»?

Статья 148, ч. 1 существует в УК РФ с 2013 года, активно применяться начала с 2015-го.

 Закон предусматривает штраф до 300 тысяч рублей, исправительные работы или тюремное заключение сроком до одного года (впрочем, реальных тюремных сроков за оскорбление чувств пока еще никто не получал).

Новый закон с самого начала был спорным и вызвал серьезное общественное неприятие; каждый случай его применения рассматривается под микроскопом и бурно обсуждается – возможно, поэтому число «пострадавших» по 148-й статье пока невелико: за 2014–2017 годы всего тринадцать человек.

Самый известный из попавших под статью – видеоблогер Руслан Соколовский (Сайбабтаев), знаменитый «ловец покемонов в церкви». Для полноты картины надо сказать, что он не просто покемонов в церкви ловил и процесс на видео снимал, но и происходящее там богослужение матерно комментировал.

Другие случаи. Преподаватель Оренбургского медицинского университета Сергей Лазаров опубликовал у себя на сайте статью под заглавием «Злой Христос» – без неприличных выражений, но антихристианскую, в которой христианский Бог именовался «убийцей и тираном».

Получил штраф в 35 тысяч рублей. Блогер из Калининграда Виктор Краснов, поспорив в соцсети с каким-то верующим о праздновании Хэллоуина, написал: «Бога нет, а Библия – сборник еврейских сказок». Дело тянулось три года и было закрыто за истечением срока давности.

Бывают и экзотические случаи: «магистр вуду» Антон Симаков из Екатеринбурга попал под суд за то, что с помощью обезглавленного петуха, деревянного креста и церковной атрибутики наводил порчу на президента Украины.

Впрочем, при ближайшем рассмотрении уральского вудуиста признали невменяемым.

Предметами преследования становятся мемы, карикатуры, реплики в соцсетях.

Бросается в глаза, прежде всего, случайность и произвольность этих преследований: для любого, кто много общается в интернете, не секрет, что резких высказываний о религии или карикатур на церковь и священников там можно найти в сотни, даже в тысячи раз больше. А уж если вспомнить, что верующие бывают не только христианами, и обратить внимание на то, что неравнодушные граждане пишут порой об иудаизме или об исламе…

Словом, не только по расплывчатым формулировкам, но и по правоприменению уже хорошо видно, что перед нами «клон» печально известной статьи 282.

Той, что, возможно, задумывалась как инструмент борьбы с национальной нетерпимостью, но быстро превратилась в «статью за лайки и репосты», источник бесконечных высосанных из пальца дел, курьезов и насмешек над правоохранительными органами, которые, мол, предпочитают ловить не настоящих террористов и экстремистов, а школоту в интернете. В конце концов, к общему облегчению, она была декриминализирована.

Статья «за оскорбление чувств» пока не применяется массово – видимо, правоохранители еще не очень понимают, как с ней работать, и опасаются общественного резонанса. Но и статья 282 не за один год обрела свою дурную славу.  

Для того, чтобы сделаться «второй 282», у статьи 148 есть главное: крайняя расплывчатость формулировок. Фактически, все определение «преступления» состоит из оценочных суждений. Под «публичными действиями», как мы уже видели, законодатель здесь понимает и высказывания, и изображения.

«Явное неуважение к обществу» – что имеется в виду и как оно проявляется в статье на сайте или в реплике, вырванной из интернет-холивара? Наконец, само «оскорбление религиозных чувств верующих»: как узнать, что является оскорблением, а что нет? Должно ли преступное деяние оскорблять всех верующих без исключения или только некоторых? И как определить, правомерно ли верующий оскорбился?

Обычно на такие вопросы отвечают: «Все очевидно, чего тут мудрить! Вот человек берет икону и начинает топтать ее ногами – разумеется, он этим оскорбляет чувства православных!»

Да, когда икону и ногами – тут все очевидно. И на эту тему, кстати, давным-давно есть административная статья – 5.26.

3 КоАП, «умышленное публичное осквернение религиозной или богослужебной литературы, предметов религиозного почитания, знаков или эмблем мировоззренческой символики и атрибутики либо их порча или уничтожение».

Штраф до 50 тысяч либо обязательные работы. Обратим внимание, как точно и ясно описано здесь то, за что полагается наказание.

Но за пределами таких очевидных случаев начинается обширная «серая зона».

Оскорбляет ли чувства верующих рок-опера «Иисус Христос – суперзвезда»? Ведь история Иисуса показана и истолкована в ней совсем не канонично.

А образ Иешуа в романе «Мастер и Маргарита»? От одних верующих можно услышать, что роман сатанинский, и Иешуа – злая карикатура на Иисуса; от других – что в свое время эта книга привела их самих или кого-то из их знакомых к христианству. Оскорбительна ли пушкинская «Гавриилиада»? (Вообще говоря, да; более того, ее автор явно ставил себе цель оскорбить и поглумиться.

И что теперь с этим делать?) Оскорбительны ли для верующих яркие и злые антихристианские пассажи Ницше? А что, если те же мысли выскажет безвестный блогер Пупкин – без немецких литературных красот, простым русским языком?

Сойдем с высот мировой классики, вспомним околорелигиозные «холивары» последних лет: картина окажется столь же пестрой.

В 2014 году православные активисты добились отмены гастрольного тура в России польской блэк-металлической группы «Behemoth». Основание: в текстах и в визуальных образах группы пропагандируется сатанизм.

Действительно, музыканты носят перевернутые кресты, а тексты их полны «темных» и антихристианских мотивов. И это не причуда четверых поляков, а характерные составляющие музыкального стиля блэк-метал, в котором работает и немало российских музыкантов.

Обращение к «темным» темам, эстетическое тяготение к язычеству и/или антихристианству, устрашающий вид и эпатирующие высказывания, пентаграммы и перевернутые кресты на груди – почти неотъемлемые черты этого направления.

Запрещаем его целиком? И почему ограничиваемся музыкой – если уж на то пошло, не следует ли в принципе запретить антихристианство в России?

Другой пример. Год назад – тоже в Великий Пост – православный и околоправославный интернет внезапно взорвал рассказ Лоры Белоиван «Как Бог сову делал». Непритязательный юмористический скетч на страничку о том, как Бог творил сову, а потом Адам придумывал этой несуразной птице имя.

Ненависти в рассказе определенно нет – но нет и никакого благоговения перед «священными темами»: Господь и Адам наперебой прикалываются и валяют дурака, да еще и матерными выражениями не брезгуют. Оскорбляет чувства или нет? Мнения самих верующих разделились. Одни писали жалобы в Роскомнадзор и в прокуратуру, слали автору угрозы и требовали удалить рассказ.

Другие отвечали, что юмор, быть может, низкопробный и не особенно смешной, но их не обижает и не задевает.

Что ж, мат в устах Господа Бога действительно звучит странно и многих может шокировать. Но вот следующий пример, также из прошлого года.

В арт-парке в деревне Никола-Ленивец под Калугой существует традиция: уже 16 лет на Масленицу там возводят, а затем сжигают различные деревянные постройки. Горели уже и зиккурат, и акведук, и триумфальная арка.

И в прошлом году художник Николай Полисский создал «Пламенеющую готику»: построил, а затем сжег, запечатлев костер на камеру, деревянный «готический собор».

Ни крестов, ни еще каких-либо религиозных символов на этом «соборе» не было, он не был копией какого-либо реального католического собора, да и вообще на реальное здание походил довольно отдаленно. Тем не менее эта акция вызвала не только массовое возмущение в соцсетях, но и протест от официального представителя РПЦ.

Пожалуй, самый яркий пример такого рода – фильм 2017 года «Матильда», вызвавший в образованном обществе невиданную ранее поляризацию мнений. Для светских людей – проходная историческая «мылодрама».

Для православных – особенно консервативно настроенных, тех, среди которых Николай Второй пользуется особым почитанием – страшное кощунство: чтимого ими святого изобразили обычным слабым человеком, запутавшимся в отношениях с женщинами! Анекдотический, казалось бы, холивар вокруг проходного фильма поднял вдруг серьезный вопрос: последний российский царь – святой мученик, которого можно только смиренно почитать, или один из земных персонажей нашей истории, которого можно и обсуждать, и по-разному к нему относиться… и, например, сочинять про него, как и про других царей и цариц, «мыльные оперы»? И следующий, еще более важный вопрос: что вообще «можно» и что «нельзя» в художественном переосмыслении нашего прошлого?

И знаете что? Очень хорошо, что происходят такие «холивары».

Носители оскорбленных чувств, склонные Страшно Обижаться и впадать в моральную панику по любому поводу (а то и старательно выискивать поводы для обид), агрессивно требующие прекратить и запретить все, что им не по вкусу, выглядят не слишком симпатично. Но то, что они делают – проявление гражданского общества. И если вспомнить, что в иных местах гражданское общество начиналось с линчевания и вываливания в перьях, то у нас, русских, все еще очень цивилизованно. 

Нынешнее общество очень разнородно. В нем нет ни единой системы ценностей, ни единых этических, эстетических, культурных норм.

У людей очень разные представления о том, что допустимо, а что нет, и как правильно вести себя в публичном пространстве – настолько разные, что порой ужасаешься культурной пропасти между жителями одного города и даже одного дома.

И единственный способ выработать единые правила или хотя бы прийти к какому-то компромиссу – разговаривать об этом и договариваться.

Это и происходит. «Оскорбленные» заявляют, что возмущены, и объясняют свои резоны. Им приходится отстаивать свою позицию внятно и рационально, приводя аргументы. Окружающие их поддерживают или не поддерживают.

В таких дискуссиях и проясняется, «что такое хорошо и что такое плохо» в пространстве общественных высказываний и символических жестов.

Что можно говорить и делать свободно, что – лучше в специально отведенных местах и «для своих», а что и вовсе не стоит выносить за пределы собственной кухни, если не хочешь, чтобы тебе «напихали в панамку».

Но все это чисто гражданская история. Ключевой ее признак тот, что общественная дискуссия идет свободно. Государство в нее не вмешивается. И самому «оскорбителю», при всех пламенных обличениях в его адрес, не грозит ничего страшнее громкого общественного осуждения.

В самом худшем случае, выставка закроется раньше времени, фильм снимут с проката, а с чересчур раскованным артистом разорвут контракт. Да и то это уже случаи экстремальные, «на грани».

Речь идет именно о моральном осуждении, о коллективном «не надо так!» – которое «большое общество» поддержит или не поддержит, а сам объект этого коллективного распекания будет свободен согласиться с ним или не согласиться.

И это нормально. Не все «плохое», «безвкусное», «оскорбительное» следует законодательно запрещать, не за каждым «нехорошим человеком» – бегать с полицией.

В здоровом обществе существует ценностная иерархия и явления не делятся только на однозначно хорошие и уголовно наказуемые: между этими крайностями – еще множество ступенек.

Такт, вежливость, умение спорить, не задевая друг друга – все это навыки, которым полиция не учит: этому мы можем научиться только сами.

Когда за «оскорбление чувств» начинает грозить суд и тюрьма, когда решение о том, оскорблены ли верующие, принимают не сами верующие, а безличная государственная машина – это подрывает и обессмысливает саму идею общественного диалога. И неважно, обрушивается ли кара на маститого режиссера или на безвестного блогера Пупкина.

Источник: https://vz.ru/opinions/2019/4/5/971593.html

«Оскорбление чувств верующих» — опасная формулировка

Оскорбление чувств верующих статья 282 ук РФ
Обсуждение проекта нового закона «О культуре» заставило общество вновь вспомнить о спорной 148 статье УК РФ — статье, карающей за «публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих».

Авторы проекта предлагают вывести из-под действия этого закона демонстрацию произведений искусства: выставки, концерты, театральные постановки, кинофильмы и т.п. Однако представители РПЦ выступили против такого решения.

«Это все-таки публичные действия, предназначенные для публичного просмотра, и они однозначно относятся к тем публичным действиям, которые могут оскорбить религиозные чувства верующих.

Мы, конечно, будем добиваться, будем вести работу об исключении из законопроекта вот таких норм», — заявила руководительница правового управления Московской Патриархии игуменья Ксения (Чернега).

Этот спор побуждает вновь задуматься о явлении, все сильнее входящем в нашу повседневную жизнь, но по-прежнему очень неоднозначном: ограничении свободы слова и самовыражения ради того, чтобы не оскорбить чьи-либо чувства.

В частной жизни конфликт между свободой слова и уважением к чувствам ближнего решается при помощи такта, деликатности, хорошего воспитания.

«В доме повешенного не говорят о веревке», «О мертвых либо хорошо, либо ничего»: эти и другие подобные изречения учат нас, что правду-матку, рвущуюся с языка, иногда стоит придержать.

Но все осложняется, когда мы выходим в публичную сферу, где наши высказывания обращены к неопределенному кругу лиц и касаются не чьей-то личной жизни, а отвлеченных вопросов. Где «оскорбление лица» — понятие четкое и ясное, у которого есть определение в уголовном кодексе — сменяется расплывчатым «оскорблением чувств».

В самом деле, не совсем понятно, почему произведения искусства нужно резко отделять от обычных публичных высказываний, да и есть ли между ними четкая граница.

В наше время — время любительских фильмов и музыкальных групп, уличных танцев, фанфиков, перформансов и стенд-апов — все больше размывается грань между искусством профессиональным и любительским.

Творчество давно перестало быть особым видом деятельности, которым занимаются в величественных «храмах искусства» специально обученные «жрецы»: оно вышло на улицу и в интернет, для множества людей превратилось в обычное хобби, в часть их повседневной жизни.

Между картиной «актуального художника» и мемом из интернета зачастую нет разницы ни по содержанию, ни по художественному уровню — разница лишь в том, что одна висит на выставке, а другой собирает лайки, путешествуя по соцсетям. Почему же отношение к ним должно быть разным?

Уместнее задать другой вопрос: насколько оправдано вообще существование уголовной статьи, грозящей судом и тюрьмой за «оскорбление чувств»?

Статья 148, ч. 1 существует в УК РФ с 2013-го года, активно применяться начала с 2015-го.

Закон предусматривает штраф до 300 тысяч рублей, исправительные работы или тюремное заключение сроком до одного года (впрочем, реальных тюремных сроков за оскорбление чувств пока еще никто не получал).

Новый закон с самого начала был спорным и вызвал серьезное общественное неприятие; каждый случай его применения рассматривается под микроскопом и бурно обсуждается — возможно, поэтому число «пострадавших» по 148 статье пока невелико: за 2014-2017 год всего тринадцать человек.

Самый известный из попавших под статью — видеоблогер Руслан Соколовский (Сайбабтаев), знаменитый «ловец покемонов в церкви». Для полноты картины надо сказать, что он не просто покемонов в церкви ловил и процесс на видео снимал, но и происходящее там богослужение матерно комментировал.

Другие случаи: преподаватель Оренбургского медицинского университета Сергей Лазаров опубликовал у себя на сайте статью под заглавием «Злой Христос» — без неприличных выражений, но антихристианскую, в которой христианский Бог именовался «убийцей и тираном». Получил штраф в 35 тысяч рублей.

Блогер из Калининграда Виктор Краснов, поспорив в соцсети с каким-то верующим о праздновании Хэллоуина, написал: «Бога нет, а Библия — сборник еврейских сказок». Дело тянулось три года и было закрыто за истечением срока давности.

Бывают и экзотические случаи: «магистр вуду» Антон Симаков из Екатеринбурга попал под суд за то, что с помощью обезглавленного петуха, деревянного креста и церковной атрибутики наводил порчу на президента Украины. Впрочем, при ближайшем рассмотрении уральского вудуиста признали невменяемым.

Предметами преследования становятся мемы, карикатуры, реплики в соцсетях.

Бросается в глаза, прежде всего, случайность и произвольность этих преследований: для любого, кто много общается в интернете, не секрет, что резких высказываний о религии или карикатур на церковь и священников там можно найти в сотни, даже в тысячи раз больше. А уж если вспомнить, что верующие бывают не только христианами, и обратить внимание на то, что неравнодушные граждане пишут порой об иудаизме или об исламе…

Словом, не только по расплывчатым формулировкам, но и по правоприменению уже хорошо видно, что перед нами «клон» печально известной статьи 282. Той, что, возможно, задумывалась как инструмент борьбы с национальной нетерпимостью; но быстро превратилась в «статью за лайки и репосты», источник бесконечных высосанных из пальца дел, курьезов и насмешек над правоохранительными органами, которые, мол, предпочитают ловить не настоящих террористов и экстремистов, а школоту в интернете. В конце концов, к общему облегчению, она была декриминализирована.

Статья «за оскорбление чувств» пока не применяется массово — видимо, правоохранители еще не очень понимают, как с ней работать, и опасаются общественного резонанса. Но и статья 282 не за один год обрела свою дурную славу.

Для того, чтобы сделаться «второй 282», у статьи 148 есть главное: крайняя расплывчатость формулировок. Фактически, все определение «преступления» состоит из оценочных суждений. Под «публичными действиями», как мы уже видели, законодатель здесь понимает и высказывания, и изображения.

«Явное неуважение к обществу» — что имеется в виду, и как оно проявляется в статье на сайте или в реплике, вырванной из интернет-холивара? Наконец, само «оскорбление религиозных чувств верующих»: как узнать, что является оскорблением, а что нет? Должно ли преступное деяние оскорблять всех верующих без исключения, или только некоторых? И как определить, правомерно ли верующий оскорбился?

Обычно на такие вопросы отвечают: «Все очевидно, чего тут мудрить! Вот человек берет икону и начинает топтать ее ногами — разумеется, он этим оскорбляет чувства православных!»

Да, когда икону и ногами — тут все очевидно. И на эту тему, кстати, давным-давно есть административная статья — 5.26.

3 КоАП, «умышленное публичное осквернение религиозной или богослужебной литературы, предметов религиозного почитания, знаков или эмблем мировоззренческой символики и атрибутики либо их порча или уничтожение».

Штраф до 50 тысяч либо обязательные работы. Обратим внимание, как точно и ясно описано здесь то, за что полагается наказание.

Но за пределами таких очевидных случаев начинается обширная «серая зона».

Оскорбляет ли чувства верующих рок-опера «Иисус Христос — суперзвезда»? Ведь история Иисуса показана и истолкована в ней совсем не канонично. А образ Иешуа в романе «Мастер и Маргарита»? От одних верующих можно услышать, что роман сатанинский, и Иешуа — злая карикатура на Иисуса; от других — что в свое время эта книга привела их самих или кого-то из их знакомых к христианству. Оскорбительна ли пушкинская «Гавриилиада»? (Вообще говоря, да; более того, ее автор явно ставил себе цель оскорбить и поглумиться. И что теперь с этим делать?) Оскорбительны ли для верующих яркие и злые антихристианские пассажи Ницше? А что, если те же мысли выскажет безвестный блогер Пупкин — без немецких литературных красот, простым русским языком?

Сойдем с высот мировой классики, вспомним околорелигиозные «холивары» последних лет: картина окажется столь же пестрой.

В 2014 году православные активисты добились отмены гастрольного тура в России польской блэк-металлической группы «Behemoth». Основание: в текстах и в визуальных образах группы пропагандируется сатанизм.

Действительно, музыканты носят перевернутые кресты, а тексты их полны «темных» и антихристианских мотивов. И это не причуда четверых поляков, а характерные составляющие музыкального стиля блэк-метал, в котором работает и немало российских музыкантов.

Обращение к «темным» темам, эстетическое тяготение к язычеству и/или антихристианству, устрашающий вид и эпатирующие высказывания, пентаграммы и перевернутые кресты на груди — почти неотъемлемые черты этого направления.

Запрещаем его целиком? И почему ограничиваемся музыкой — если уж на то пошло, не следует ли в принципе запретить антихристианство в России?

Другой пример. Год назад — тоже в Великий Пост — православный и околоправославный интернет внезапно взорвал рассказ Лоры Белоиван «Как Бог сову делал». Непритязательный юмористический скетч на страничку о том, как Бог творил сову, а потом Адам придумывал этой несуразной птице имя.

Ненависти в рассказе определенно нет — но нет и никакого благоговения перед «священными темами»: Господь и Адам наперебой прикалываются и валяют дурака, да еще и матерными выражениями не брезгуют.

Оскорбляет чувства или нет? Мнения самих верующих разделились: одни писали жалобы в Роскомнадзор и в прокуратуру, слали автору угрозы и требовали удалить рассказ — другие отвечали, что юмор, быть может, низкопробный и не особенно смешной, но их не обижает и не задевает.

Что ж, мат в устах Господа Бога действительно звучит странно и многих может шокировать. Но вот следующий пример, также из прошлого года. В арт-парке в деревне Никола-Ленивец под Калугой существует традиция: уже 16 лет на Масленицу там возводят, а затем сжигают различные деревянные постройки. Горели уже и зиккурат, и акведук, и триумфальная арка.

И в прошлом году художник Николай Полисский создал «Пламенеющую готику»: построил, а затем сжег, запечатлев костер на камеру, деревянный «готический собор». Ни крестов, ни еще каких-либо религиозных символов на этом «соборе» не было, он не был копией какого-либо реального католического собора, да и вообще на реальное здание походил довольно отдаленно.

Тем не менее эта акция вызвала не только массовое возмущение в соцсетях, но и протест от официального представителя РПЦ.

Пожалуй, самый яркий пример такого рода — фильм 2017 года «Матильда», вызвавший в образованном обществе невиданную ранее поляризацию мнений. Для светских людей — проходная историческая «мылодрама».

Для православных — особенно консервативно настроенных, тех, среди которых Николай Второй пользуется особым почитанием — страшное кощунство: чтимого ими святого изобразили обычным слабым человеком, запутавшимся в отношениях с женщинами! Анекдотический, казалось бы, холивар вокруг проходного фильма поднял вдруг серьезный вопрос: последний российский царь — святой мученик, которого можно только смиренно почитать, или один из земных персонажей нашей истории, которого можно и обсуждать, и по-разному к нему относиться… и, например, сочинять про него, как и про других царей и цариц, «мыльные оперы»? И следующий, еще более важный вопрос: что вообще «можно» и что «нельзя» в художественном переосмыслении нашего прошлого?

И знаете что? Очень хорошо, что происходят такие «холивары».

Носители оскорбленных чувств, склонные Страшно Обижаться и впадать в моральную панику по любому поводу (а то и старательно выискивать поводы для обид), агрессивно требующие прекратить и запретить все, что им не по вкусу, выглядят не слишком симпатично. Но то, что они делают — проявление гражданского общества. И если вспомнить, что в иных местах гражданское общество начиналось с линчевания и вываливания в перьях, то у нас, русских, все еще очень цивилизованно.

Нынешнее общество очень разнородно. В нем нет ни единой системы ценностей, ни единых этических, эстетических, культурных норм.

У людей очень разные представления о том, что допустимо, а что нет, и как правильно вести себя в публичном пространстве — настолько разные, что порой ужасаешься культурной пропасти между жителями одного города и даже одного дома.

И единственный способ выработать единые правила или хотя бы прийти к какому-то компромиссу — разговаривать об этом и договариваться.

Это и происходит. «Оскорбленные» заявляют, что возмущены, и объясняют свои резоны. Им приходится отстаивать свою позицию внятно и рационально, приводя аргументы. Окружающие их поддерживают или не поддерживают.

В таких дискуссиях и проясняется, «что такое хорошо и что такое плохо» в пространстве общественных высказываний и символических жестов.

Что можно говорить и делать свободно, что — лучше в специально отведенных местах и «для своих», а что и вовсе не стоит выносить за пределы собственной кухни, если не хочешь, чтобы тебе «напихали в панамку».

Но все это чисто гражданская история. Ключевой ее признак тот, что общественная дискуссия идет свободно. Государство в нее не вмешивается. И самому «оскорбителю», при всех пламенных обличениях в его адрес, не грозит ничего страшнее громкого общественного осуждения.

В самом худшем случае, выставка закроется раньше времени, фильм снимут с проката, а с чересчур раскованным артистом разорвут контракт. Да и то это уже случаи экстремальные, «на грани».

Речь идет именно о моральном осуждении, о коллективном «не надо так!» — которое «большое общество» поддержит или не поддержит, а сам объект этого коллективного распекания будет свободен согласиться с ним или не согласиться.

И это нормально. Не все «плохое», «безвкусное», «оскорбительное» следует законодательно запрещать, не за каждым «нехорошим человеком» — бегать с полицией.

В здоровом обществе существует ценностная иерархия, и явления не делятся только на однозначно хорошие и уголовно наказуемые: между этими крайностями — еще множество ступенек.

Такт, вежливость, умение спорить, не задевая друг друга — все это навыки, которым полиция не учит: этому мы можем научиться только сами.

Когда за «оскорбление чувств» начинает грозить суд и тюрьма; когда решение о том, оскорблены ли верующие, принимают не сами верующие, а безличная государственная машина — это подрывает и обессмысливает саму идею общественного диалога. И неважно, обрушивается ли кара на маститого режиссера или на безвестного блогера Пупкина.

Источник: https://news.rambler.ru/other/41987930-oskorblenie-chuvstv-veruyuschih-opasnaya-formulirovka/

Статья об оскорблении чувств верующих в России и случаи вынесения приговоров. Досье

Оскорбление чувств верующих статья 282 ук РФ

ТАСС-ДОСЬЕ. 11 мая 2017 г. Верх-Исетский суд Екатеринбурга признал виновным и приговорил к трем годам и шести месяцам заключения условно блогера Руслана Соколовского, снявшего ролик о «ловле покемонов» в екатеринбургском Храме-на-Крови.

Соколовский обвинялся по трем статьям Уголовного кодекса (УК) РФ: часть 1 статьи 282 («Возбуждение ненависти по религиозному и национальному признакам»), часть 1 статьи 148 («Публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих») и статья 138.

1 («Незаконный оборот специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации»).

'ТАСС'

Редакция ТАСС-ДОСЬЕ подготовила справку о том, как в России появилась и применялась статья об оскорблении религиозных чувств верующих.

История статьи

В июне 1993 г. в Кодекс РСФСР об административных правонарушениях была введена статья 193 «Нарушение законодательства о религиозных культах», предусматривавшая штраф до 50 руб.

за воспрепятствование «совершению религиозных обрядов, не нарушающих действующее законодательство».

В августе того же года после внесения в нее ряда изменений она была переименована в «Нарушение законодательства о свободе совести и вероисповедания».

Впервые формулировка «оскорбление религиозных чувств» появилась в 2002 г., когда вступил в действие Кодекс РФ об административных правонарушениях (КоАП). В нем содержалась статья 5.

26 «Нарушение законодательства о свободе совести, свободе вероисповедания и о религиозных объединениях».

Часть 2 данной статьи предусматривала, что «оскорбление религиозных чувств граждан либо осквернение почитаемых ими предметов, знаков и эмблем мировоззренческой символики влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от пяти до десяти минимальных размеров оплаты труда».

29 июня 2013 г. президент РФ Владимир Путин подписал федеральный закон «О внесении изменений в статью 148 Уголовного кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях противодействия оскорблению религиозных убеждений и чувств граждан».

Этот закон был внесен в Государственную думу межфракционной группой 26 сентября 2012 г., принят Госдумой 11 июня 2013 г., одобрен Советом Федерации 26 июня 2013 г.

Согласно поправкам в УК, лица, допустившие «публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих», стали наказываться различными мерами: от штрафа и принудительных работ до лишения свободы на срок до одного года.

Часть вторая данной статьи предполагает наказание в виде тюремного срока до трех лет за совершение тех же деяний в местах, специально предназначенных для богослужений.

Поправки в статью 148 были внесены после скандальной акции группы Pussy Riot в московском Храме Христа Спасителя 21 февраля 2012 г.

В августе того же года участницам так называемого панк-молебна Надежде Толоконниковой, Марии Алехиной и Екатерине Самуцевич был вынесен приговор по статье «хулиганство» — два года колонии общего режима.

Самуцевич приговор был заменен на условный. В декабре 2013 г. Толоконникова и Алехина были амнистированы.

Случаи приговоров за оскорбление чувств верующих

Включая приговор Руслану Соколовскому, в СМИ публиковались сведения о шести приговорах по частям 1 и 2 статьи 148 УК РФ.

Первый приговор по части 1 статьи 148 УК РФ был вынесен в сентябре 2014 г. мировым судьей судебного участка №2 Первомайского района Ижевска.

Местный житель (его имя не называлось), разместил в социальной сети «ВКонтакте» «информацию, направленную на оскорбление религиозных чувств верующих (мусульман)».

Мировой судья назначил ему наказание в виде 200 часов обязательных работ.

24 февраля 2016 г. в Оренбурге суд вынес приговор в отношении Сергея Лазарова. В 2013 г. он разместил на своем сайте статью, в которой содержались резкие выпады в отношении православного христианства.

В апреле 2016 г. Лазаров был признан виновным по части 1 статьи 148 УК РФ. Его приговорили к денежному штрафу в размере 35 тыс. руб.

с освобождением от наказания в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

28 июля 2016 г. Элистинский городской суд вынес приговор дагестанскому спортсмену-борцу Саиду Османову. Причиной судебного разбирательства послужил инцидент: атлет зашел в буддийский храм, справил там малую нужду и нанес удар ногой в нос статуе Будды.

В отношении Османова сначала было возбуждено уголовное дело по части 2 статьи 148 УК РФ, впоследствии к ней было добавлено обвинение по части 1 статьи 282 УК РФ («Возбуждение ненависти по религиозному и национальному признакам»).

Он был приговорен к двум годам лишения свободы условно с испытательным сроком в один год.

12 апреля 2016 г.

Кировский районный суд Екатеринбурга принял решение о направлении на принудительное лечение Антона Симакова (по его собственным словам, он являлся «магистром магии вуду»), в отношении которого ранее было заведено уголовное дело по части 1 статьи 148 УК РФ. Причиной судебного разбирательства послужил «обряд по магическому воздействию на власти Украины», совершенный Симаковым в присутствии журналистов.

31 мая 2016 г.

мировой судья судебного участка №10 Вятскополянского судебного района Кировской области признал местных жителей Константина Казанцева и Рустема Шайдуллина виновными в том, что осенью предыдущего года они водрузили самодельное чучело c оскорбительной надписью на поклонный крест в деревне Старая Малиновка (Вятскополянский район). Приговор вынесли по части 1 статьи 148 УК РФ: каждому из обвиняемых были назначены 230 часов обязательных работ.

Источник: https://tass.ru/info/4245069

Mezak
Добавить комментарий